Грани нашего единства

О польской оккупации, этноциде и о том, насколько важная для белорусов дата 17 сентября

Накануне Дня народного единства, который в нашей стране празднуется 17 сентября, вспоминаем о жутких страницах прозябания Западной Белоруссии под польской оккупацией. А параллельно рассказываем об этноциде, который осуществляли в отношении белорусского народа наши соседи. В нашем материале листаем страницы истории того времени и говорим, почему для суверенной Беларуси эта дата стала одной из важнейших.

­
СКАЗАНО
Президент Беларуси Александр Лукашенко:
— Надо больше рассказывать предысторию похода Красной армии. Рассказывать, прервав годы молчания о том, какой тяжелый след оставила польская власть на землях, оторванных от нашей Советской республики. Наши люди должны знать, что белорусов грабили, пока этническая Польша процветала, расцветала, что наши ресурсы вывозились, а крестьянин, который трудился на износ за гроши, жил в нищете и под страхом плетки. И эта плетка опускалась на каждого, кто пытался бороться за свою веру, язык, свою культуру.
На встрече с идеологическим активом, историческим и экспертным сообществом, 17 сентября 2025 года.

Полная дискриминация

То, что происходило с белорусским населением под польской оккупацией, председатель Постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания по образованию, культуре и науке, член-корреспондент Национальной академии наук, доктор исторических наук, профессор Игорь Марзалюк характеризует кратко, но емко: национальная трагедия. На территории Западной Белоруссии, подчеркивает он, во время ее пребывания в составе Польши был установлен жесткий военно-полицейский режим, который осуществлялся с помощью репрессивного государственного аппарата Польского государства…

— Разрыв единого этносоциального организма белорусской нации явился серьезным препятствием в государственном строительстве Беларуси. И стал национальной трагедией для всего белорусского политического движения. Но он же выявил два принципиально разных подхода к судьбе нашего народа: польский, который отрицал право белорусов называться народом и право наших людей на государственность и независимость, и советский, который поддерживали белорусские патриоты-коммунисты. Поляки в отличие от большевиков не собирались идти навстречу белорусским стремлениям к собственной государственности — вот главное различие этих двух подходов.

Как притесняли белорусов

Что именно происходило во время польской оккупации Западной Белоруссии? Самый настоящий этноцид! Постепенное полное поглощение одним народом другого, насильственное лишение поглощаемого народа исторической памяти, если следовать определению. Перепрошивка самосознания, если говорить простым языком. Превращение белорусов в поляков. Людей пытались заставить отречься от своей национальной принадлежности и своей веры, говорить на чужом языке и в принципе забыть, кто они есть такие. В Рижском мирном договоре содержалась статья о правах белорусов на национально-культурное развитие в составе польского государства. Однако реальность, рассказывает заместитель председателя Постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания по образованию, культуре и науке, доктор исторических наук Вячеслав Данилович, расходилась с теми обязательствами, которые брали на себя польские власти:

— Белорусские школы закрывались: их число постоянно шло на убыль так, что в 1938/39 учебном году их не осталось ни одной. В органы государственной власти местное население должно было обращаться только на польском языке. В конфессиональной сфере продвигался тезис о том, что, если ты католик, значит, поляк.

В отношении православной церкви вели политику полонизации, рассказывает историк. Сначала добились создания Польской автокефальной православной церкви, оторвав ее от Русской православной церкви. С 1930-х годов начали давить на православное духовенство, требуя, чтобы читались проповеди и велись записи в метрических книгах только на польском языке. Были ограничения при приеме на работу в органы государственного управления. В стратегически важных отраслях, например на железной дороге, могли работать только поляки. Белорусских учителей заставляли переезжать в центральную Польшу, где их «белорусскость» была никому не нужна. А из центральной Польши в Западную Белоруссию направляли польских учителей.

Не менее тяжелым было и социально-экономическое положение Западной Белоруссии. Ее воспринимали как отсталую сырьевую окраину. Лес вырубали и вывозили, особенно тяжелый урон был нанесен Беловежской пуще. Большинство населения — около 80 процентов — проживало в сельской местности. Но поскольку сохранялся помещичий уклад, у большинства крестьян земли в собственности не было. Зато польским колонистам, так называемым осадникам, бывшим военнослужащим польской армии, земля предоставлялась за символическую плату либо бесплатно, что, конечно, было верхом несправедливости. Против тех, кто имел смелость возмутиться высокими налогами, применялись карательные меры — акции пацификации: польские войска изымали все имущество и фактически лишали людей последних средств к существованию. Словом, положение белорусов было крайне тяжелым.

«Мы сами должны определять свою судьбу»

Политика полонизации, а фактически этноцид, впрочем, желаемого результата не дала. Историки этот факт объясняют так: в белорусских семьях сохранялось национальное самосознание, что говорит о силе духа нашего народа, его единстве. Стремление жителей Западной Белоруссии воссоединиться со своими советскими братьями в едином государстве в итоге реализовалось: 17 сентября 1939 года начался тот самый освободительный поход Красной армии, который в итоге и привел к воссоединению Западной Белоруссии и БССР. Не случайно, подчеркивают эксперты, и сегодня единство остается одним из ключевых элементов идеологии белорусского государства.

— Главный посыл Дня народного единства: мы сами должны определять свою судьбу, мы должны делать все возможное, чтобы нас нельзя было разъединить, — считает ректор Академии управления при Президенте Беларуси, заместитель председателя правления республиканского государственно-общественного объединения «Белорусское общество «Знание» Денис Дук. — И День народного единства как раз подтверждает нашу позицию толерантности. Когда-то мы отказались от этого праздника — он был введен именно 17 сентября как День объединения Беларуси, но потом отошли от этого формата. Сегодня жизнь все расставила на свои места.

Если идет прямая агрессия против Беларуси, если выстраивается железный занавес по ту сторону и буквально по живому разрезается Беловежская пуща, то мы уже не должны молчать о том, что 1939 год имел для белорусов судьбоносное значение. Причем решение об объединении Западной Белоруссии с БССР принималось не кулуарно — не в Москве и не в Минске, а в Белостоке, на съезде, где были представлены все регионы Западной Белоруссии. Народ высказался однозначно за то, чтобы белорусы жили в единой стране.

Они молчат, а мы помним

Почему об этих страницах истории заговорили только недавно? В советское время эту тему замалчивали, потому что поляки воспринимались как свои, родные. Страна была членом Организации Варшавского договора, образованного в противовес НАТО и просуществовавшего более 30 лет военно-политического блока, появившегося благодаря подписанному в 1955 году руководителями СССР, Албании, Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии и Чехословакии Договору о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Геополитические реалии, впрочем, сменились. И Варшава против нас стала вести агрессивную политику. Только вот о том, что происходило на наших землях в 20-30-х годах прошлого столетия, они предпочитают стыдливо молчать.

— Им ничего не остается, ведь, по сути, они пытались уничтожить целый народ, — говорит политолог Алексей Беляев. — Речь идет не о геноциде — такого масштабного физического уничтожения, как при нацистах, не было. Но то, что происходило в культурной, образовательной и религиозной политике, — настоящий этноцид.

В общем, то, что творило польское государство в межвоенный период, — это стыд и позор. Мы сегодня видим, как в странах Балтии то же самое делают с русскоязычным населением. В Западной Белоруссии было еще хуже. Конечно, они молчат! А мы помним.

Цена нашей идентичности

Редактор районной газеты «Авангард» Елизавета Малая:

– 17 сентября 1939 года был остановлен системный и жестокий механизм уничтожения белорусской нации. Термин «этноцид», который все чаще звучит в исторических дискуссиях, – не преувеличение и не риторическая фигура. Это точное определение политики, которую польские власти проводили на захваченных территориях Западной Беларуси почти два десятилетия.

Сегодня, спустя более 80 лет, стоит задуматься: знают ли об этих страницах истории наши соседи? К сожалению, в современной Польше тема эта практически табуирована. Там продолжают культивироваться образы «высококультурного» пребывания белорусов в составе Польши. Но это подмена понятий. Когда через концентрационный лагерь в Березе-Картузской, прозванный «воплощением ада на земле», прошли тысячи людей, когда их морили голодом и холодом, а непокорных избивали до смерти, – это не было «культурным развитием». Лагерь, созданный польскими властями в 1934 году, был не просто местом заключения. Это был конвейер пыток и издевательств, продуманная система, направленная на то, чтобы сломить человека физически и морально, превратить его в бессловесного раба. Наказания были изощренными. Самым страшным считался карцер – каменный мешок, устроенный в пороховых погребах, куда никогда не проникал свет. Туда запирали на семь дней, лишая сна и половины и без того скудного пайка. Люди теряли ориентацию во времени, а полицейские называли это место «домом смерти». Была и так называемая «кровавая дорожка» – «путешествие к Сталину», как ее с сарказмом называли палачи. Узников заставляли на коленях и локтях ползти по битому красному кирпичу, который вскоре становился красным от крови. А впереди ждал полицейский с дубинкой.

Цель у всего этого была одна – заставить узника подписать «декларацию лояльности», отречься от своих убеждений. За такими декларациями регулярно приезжали специальные чиновники из Варшавы. Но подавляющее большинство политзаключенных отвергали сделку, предпочитая страдания предательству. Комендант лагеря Болеслав Греффнер цинично заявлял: «Из нашего лагеря есть только два выхода: на собственные похороны и в дом умалишенных».

Но даже столь мощный репрессивный механизм не смог сломать белорусов. В 1921 году в Западной Беларуси был создан Центральный белорусский повстанческий комитет. Весной 1922-го партизанское движение насчитывало до 10 тысяч человек. Сопротивление не прекращалось, оно лишь меняло формы: от вооруженной борьбы до парламентской и культурной. Белорусские депутаты в польском Сейме, «Товарищество белорусской школы», подпольные организации – все это доказывало, что народ не смирился. И именно эта несломленность сделала возможным воссоединение.

День народного единства – это день, когда мы, белорусы, напоминаем себе, что наша государственность, язык, культура – это не данность, а завоевание через тысячи унижений и репрессий. Мы не можем воспринимать свое единство как должное. Мы извлекли уроки из прошлого. А те, кто предпочитает не замечать собственной истории, рискуют повторить ее ошибки.