В начале нашей темы я хочу представиться. Зовут меня Савочкин Александр Алексеевич. Возможно, кто-то меня знает, а кто-то и нет. Хочу напомнить только, что учился я и закончил 10 классов в СШ №2 в 1982 году. Мать моя, Авсеенко Евдокия Васильевна, была учительницей в этой же школе. Вела уроки истории, географии и обществоведения. Отец, Савочкин Алексей Фёдорович, работал в УКСе, Буда-Кошелёвского райисполкома. Родился в д.Еленец. Мать родилась в д.Подлужье, Чечерского р-на., её девичья фамилия Евсеенко. Почему она изменила первую букву своей фамилии с "Е" на "А"? Почему не перешла на фамилию отца? Как она мне объясняла, фамилия отца ей не нравилась, а своя новая фамилия должна стоять во всех списках одной из первых.
Вы спросите, к чему это я выложил почти всю свою "подноготную" на всеобщее обозрение?

Ну, во-первых, чтобы мои собеседники имели обо мне хоть небольшое представление.
А, во-вторых, вдруг объявятся какие либо дальние родственники, а может даже и близкие, о которых я не знаю.
Если вдруг кто-то захочет со мною связаться, то пишите на мой Е-майл savvan@tut.by

Ну что-же, начнём. А начнём с того, что родился я не в Буда-Кошелёво, а родился я в д. Горваль, Речицкого района. Деревня расположена в месте слияния двух рек: Березины и Днепра. Мать тогда, вроде бы, была учительницей начальных классов, а отец каким-то образом был связан с лесничеством. По рассказам моей бабушки Марьи (матери отца, кстати могу с гордостью заметить, что была она долгожителем. 1899-1991- годы её жизни. Прожила 92 года. На моей памяти никогда не болела. Она была глубоко верующей, соблюдала посты, постоянно посещала церковь. Если не получалось приезжать, ходила пешком. Ходила даже в молодости на поклон в город Киев пешком. Всю жизнь много работала. Выглядела подтянутой, сухопарой. Как-то, находясь в Еленце в гостях, ненароком обнаружил, что спит моя бабушка в кровати почти на голых досках. Крайне удивился. А сейчас сам сплю на досках, правда, на матрасе поверх досок), она приезжала в Горваль меня нянчить и присматривать за моей старшей сестрой Диной. Тогда отпуск по уходу за ребёнком был всего несколько месяцев, не то, что сейчас, целых три года. Привозил бабушку Марью мой отец, кратчайшим путём. От Еленца на повозке до Губичского Кордона, а потом на моторной лодке по Днепру мимо Нижней Олбы, до места впадения Березины в Днепр. Затем вверх по Березине до Горваля. Живописные, наверное, там места! Жаль только, что тогда я был совсем маленький и ничего этого не помню.
Когда мне было 3 года, родители вдруг переехали в п.г.т. Комарин, Брагинского р-на. Там мы прожили всего 2 года, но я всё отчётливо помню. С тех пор, как мы оттуда уехали, я там ни разу не был. Но если бы, вдруг, мне довелось бы оказаться в Комарине, я бы, как мне кажется, прошёлся бы уверенно по главным улицам посёлка: от пожарной до базара и пристани на крутом берегу Днепра, по которому часто пролетали "Ракеты", нагоняя на берег сильную волну; от почты до школьного двора и стадиона. Мне там очень нравилось. Там было всегда сухо и тепло. Насколько я помню, там были всегда солнечные дни, очень редко было пасмурно. Там жили добрые, приветливые люди. Говорили там на чистом русском языке. Когда мы переехали в Буду, я услышал новые для моего уха, чисто буднецкие слова: "ё", "нима", "нямашака", "хадем на Буду", "кавун", "киёука", "скипка", "шкварка", тук", "ешня". Баба Марья часто "пытала" меня, "ци сварацца памиж сабой матка с бацькам".
Комарин был чистенький, ухоженный. Все улицы в пределах посёлка были вымощены булыжником, а пешеходные дорожки выложены тротуарными квадратными железобетонными плитками. Ходить было приятно, непролазной грязи никогда не было. Комарин мне казался райским уголком. Я ходил в детский сад, где у меня было много хороших друзей. Иногда я приходил к маме на работу. Она работала учительницей в школе. На перемене она вела меня в учительскую, раскрывала свой шкаф и извлекала оттуда рогатки, самодельные пистолеты, непонятно как, но стреляющие спичками, машинки всякие, отобранные на уроках у учеников. Потом она вела меня на свой урок, усаживала на задней парте с каким-то мальчиком. Как я помню, он мне сделал бумажный самолётик, а я его пускал по классу под общий хохот учеников.
Или катался с отцом на чёрном мотоцикле с коляской. То ли "Днепр", то ли "Урал" назывался. Его дали отцу на работе. А работал отец главным лесничим. Ещё помню, как мы всей семьёй ездили в лес по грибы. Леса там хвойные. Лиственных деревьев почему-то не помню. И тоже жёлтенький зыбучий песочек, как в Еленецких и Губицких лесах.
Помню, как спешили с мамой в Комаринский клуб на киносеанс. Но, когда попали в битком набитый зал, фильм уже шёл. На большом экране какой-то красноармеец в пустыне поил из чайника голову, стоящую на песке. Мне сначала это показалось жутким зрелищем, пока Сухов не откопал Саида. Так я увидел свой первый в жизни боевик на большом цветном экране. Как вы, наверное, догадались, это фильм "Белое солнце пустыни". Этот фильм прокатился в 1969 году или 1970 (кто знает, уточните, пожалуйста) с огромным успехом. Столько много людей спешащих в клуб на фильм я видел в Буде только один раз. Это было в году 75. Прокатился слух, что в клубе будет хороший фильм, названия никто толком сказать не мог, но все спешили на сеанс. И только когда фильм начался, я увидел, что это "Клеопатра" с Элизабет Тэйлор в главной роли.

И вот в начале лета 1970 года, мама отвезла меня к бабушке Марье в д. Еленец. Там я все три месяца играл с соседскими детьми. Много было местных, но не меньше было и внуков, приехавших погостить к бабушкам из разных городов, в основном из Гомеля. Всё лето мы купались в «раучаке за деревней. Как назывлась эта речка, которую легко можно было перейти вброд, я тогда не знал. Только сейчас, взглянув на карту, я знаю её название. Это речка Недойка. Всё лето я пробегал босиком по зыбучему серому песку. На велосипеде ездить невозможно по такому песку, но местные жители умудрялись ездить. Вот пролетело лето и в августе приехала за мной мама. Я был очень рад, что скоро окажусь в своём уютном Комарине. Но каково было моё удивление, когда я увидел, что привезли меня в какой-то другой город, где на всех улицах такой же зыбучий серый песок. Только в центре города было немного асфальта, покрытого выбоинами. Асфальт был на улицах Ломоносова, Ленина, Советской и Прищепы. Словом, асфальт был положен для тех машин, что шли транзитом со стороны Губичей на Уваровичи. Стоит только сойти с асфальта, например от центра на ул. 50 лет Октября, чтобы добраться до больничного городка, и сразу начинаешь вязнуть в этом сером зыбучем песке. Эти островки с серым песком были сплошь и рядом окружены болотцами, из которых постоянно торчали камыши (на самом деле правильное название этого растения РОГОЗ), и посреди зелёной тины плавали лягушки. Эти болотца были везде, даже в центре города. Болотца были на месте нового военкомата, на месте главпочтамта, За главным Банком, за Милицией. Словом, весь город состоял из островков серого зыбучего песка, весной и осенью превращающегося в непролазную грязь, и болотец, над которыми кружили тучи комаров и мошек. Зрелище было удручающее для непривычного человека.
Этот город назывался п.г.т. Буда-Кошелёво. Позже, его метко охарактеризует мой одноклассник Лисейчиков Саша, возвращаясь с «танцев»: « Ах Буда, ах Буда – жемчужина у лужи» .

Продолжение следует…